Michael Lin (carmelist) wrote,
Michael Lin
carmelist

Отпуск архитектора

Записки  icemonа  после  резервистской  службы.

Записки из-за Забора
Забор - это не просто заграждение. Это целая система практически непреодолимых препятствий. Он разделяет Израиль и территорию палестинской автономии (хотя это тоже территория Израиля. Пока). Каждый километр Забора стоит 1.9 миллиона шекелей.

Забор начинается на палестинской стороне несколькими десятками метров "выглаженной" территории, свободной от деревьев и высокой растительности, затрудняющей незаметный подход к Забору. Затем идет полоса колючей проволоки выше человеческого роста. Противотанковый ров, предотвращающий прорыв забора автомобилем. Затем сам Забор - стальная сетка с датчиками, любое прикосновение или тем более разрыв сетки мгновенно передается в штаб, вместе с точным местоположением помехи. На столбах Забора стоят камеры. После Забора широкая полоса вспаханной земли или песка, на ней отчетливо виден любой след. Асфальтированная дорога, по которой патрулируют бронемашины. Еще одна вспаханная полоса. Пехотная траншея для возможного ведения боя с пересекающими границу. Еще один заслон из 3 рядов колючей проволоки.

Забор очень трудно пересечь, еще труднее пересечь незаметно. Но все же некоторые пытаются. Соблазн велик - израильские поселения находятся иногда в сотне метров от Забора.





* * *

Во время патруля мы иногда останавливаемся на наблюдательной точке имени Ализы. Оттуда открывается красивый вид на горы, оборудован навес и скамейки, там удобно сидеть и варить кофе. Мы знаем, что на этом месте несколько лет назад погибла девочка Ализа от пуль палестинского террориста. Он вышел из соседней деревни, расположенной всего в нескольких сотнях метрах отсюда, пересек несуществующую тогда границу и расстрелял проезжающую израильскую машину. Родители Ализы на свои деньги построили это место отдыха в память о ней.

В один из перерывов мы подходим к камню на самом краю обрыва и читаем выбитые на нем слова. Там написано про жизнерадостную и красивую 16-летнюю девочку, какой она была доброй, одаренной и веселой. Она останется такой навсегда. Внизу дописано: "Прощай, наша девочка".

Мы возвращаемся к машине и молча допиваем кофе.


* * *

Мы встаем ночью по тревоге. Разведкой была получена информация о возможном следовании заряда взрывчатки и террористов из Дженина по направлению к центру Израиля. Мы выезжаем на двух машинах, чтобы не привлекать внимания, - бронированные хаммер и джип. Мы объезжаем Дженин и располагаемся на дороге, идущей от южного выезда из города. На рассвете мы ставим мини-КПП. Мы знаем, что точно в это же время такие же заслоны наших частей выставлены на других выездах. Мы на территории врага, поэтому надо быть очень внимательными.

Начинаются проверки машин. Мы с напарником знаком показываем подъезжающей машине остановиться метрах в пятидесяти от заслона. Я кричу на арабском: "Глуши двигатель, выходи из машины". Водитель исполняет все правильно и быстро, он уже привык к этому процессу. Но видно, что он волнуется. Это нормальная человеческая реакция при столкновении с армией. Как раз первый признак возможного террориста - нетипичное поведение: излишнее спокойствие или, наоборот, сильный страх.

Я показываю ему поднять рубашку до подбородка, повернуться. Наиболее распространенный вид взрывчатки - жилет, обвязанный вокруг тела. На человека никто не обращает внимания, потом он взрывается. Убедившись, что он чист, подзываю его к себе. "Доброе утро. Документы, пожалуйста." Аккуратно, но очень бедно одетый мужчина лет пятидесяти. Он заискивающе улыбается, протягивая удостоверение личности. В глазах смирение и многолетний страх. Как же я ненавижу эту работу...


* * *

Нельзя подходить к машине до проверки документов водителя. Нельзя подходить к человеку ближе, чем на 50 метров, пока визуально не убедишься, что на нем ничего нет. Нельзя проверять машину с находящимися внутри пассажирами, включая детей. Нельзя ничего трогать, все открывать и показывать должен водитель. Надо вести себя вежливо, особенно по отношению к женщинам и детям. Надо стараться не ущемлять гордость мужчины в присутствии его семьи. Нельзя находиться рядом с машиной одному, а только под прикрытием напарника. При ясной опасности стрелять на поражение.


* * *

Очередной заслон, на этот раз рядом с деревней Джилабун. Смеркается. По рации передают, что где-то в этом районе один или несколько террористов могут перевозить взрывчатку. Они следуют на Фиате красного цвета. Задержать, при попытке бегства открывать огонь.

Подъезжает трактор с прицепом, в прицепе несколько ящиков овощей. После стандартной проверки разговариваем с водителем, он хорошо говорит на иврите. Он рассказывает о себе и своей семье. Оказывается, "в прошлой жизни", до Забора, он работал в соседнем киббуце на заводе. Был что-то вроде бригадира, под его начальством было несколько десятков арабских же рабочих. С гордостью говорит, что киббуцники ему даже доверяли открывать по утрам ворота завода. Он также выращивал на своей земле овощи и продавал израильтянам. Потом пришла интифада и между ним и киббуцем встал Забор. Работа на заводе стала недоступна. Овощи продавать негде. Вокруг безработица и нищета.

Начав с обычного заискивающего тона, к концу беседы он распаляется и взволнованно спрашивает: "Почему это так? В чем мы виноваты?". Мы говорим ему, что если бы не десятки его соотечественников, которые взрываются в наших городах, мы бы тоже сейчас с удовольствием сидели в ближайшем кафе, а не стояли тут на дороге и проверяли его. Он мотает головой, уставившись в землю отсутствующим взглядом, в голосе слышатся слезы: "Но это же неправильно... Мы же не виноваты..."

С другой стороны трассы ребята замечают приближающуюся машину. "Красный Фиат! Всем занять позиции!".
Я говорю водителю трактора: "Езжай домой, папаша. Сейчас небезопасно на дорогах..."


* * *

По дороге на задание мы проезжаем через арабскую деревню. Все арабские деревни похожи друг на друга. Во всех арабских деревнях один и тот же запах. Это запах навоза, крепкого кофе, дыма и гниющего мусора. Дома понастроены хаотично, один на другом, разделенные узкими улочками. В домах очень мало окон, а те, что есть, не всегда застеклены. Большинство домов выглядят недостроенными - по арабской традиции всегда оставляется опция для достройки дома в будущем.

Отличительная черта арабских жилых районов - полное отсутствие зелени. На улицах ни одного деревца, ни куста, во дворах домов только изредка видны низкие оливковые деревья.

Мы проезжаем по главной площади. Практически все местные жители отвлекаются от своих занятий и неотрывно смотрят на нас. В глазах детей интерес, взрослых - не ненависть и страх, а просто недоверие. Мы для них что-то вроде природного явления, к нам привыкли, но и с удовольствием бы от нас избавились.

Упомянутое в "9-ой Роте" понятие "харам" - запрет на причинение вреда чужаку в своем доме - на палестинцев не распространяется. Они с удовольствием кидают камни в солдат в своих деревнях, и было немало случаев нападения на патрули со смертельными исходами. Просто это случается очень редко, их борцы за свободу предпочитают с солдатами не связываться, а вымещать свою злобу на мирных жителях. А вот цену за эту борьбу платит их же ни в чем не повинный народ.
Tags: Израиль - Israel
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments